16 >

вы унесете с собой отсюда и восстановленную память.
   - Третья что?
   - Третья  лобная  извилина.  Мозговая.  Левая.  Там  было  ваше  первое
кровотечение. Потеря речи, которую я  наблюдал  вначале,  была,  наверное,
следствием этого. Ко всему прочему это не имеет никакого отношения.
   - А что такое "все прочее"?
   - Не знаю. Может быть, просто страх, который вам довелось  испытать  во
время пожара. Или шок. Когда дом загорелся, вы бросились в сад. Вас  нашли
на нижних ступеньках лестницы с раскроенным сантиметров на десять в  длину
черепом. Так или иначе,  амнезия,  которой  вы  страдаете,  не  связана  с
каким-либо повреждением мозга. Сначала я так считал, но тут что-то другое.
   Я сидела на незастланной кровати, держа руки в перчатках на коленях.  Я
сказала ему, что хочу выйти отсюда, что уж мне-то тем более невмоготу. Вот
увижу Жанну Мюрно, поговорю с ней, тогда все и восстановится.
   Он развел руками, как бы покоряясь судьбе.
   - Сегодня  после  двенадцати  она  будет  здесь.  И,  конечно,  захочет
немедленно увезти вас. Если вы останетесь в Париже, я готов принимать  вас
либо в больнице, либо у себя.  Если  же  она  увезет  вас  на  юг,  то  вы
непременно должны пригласить доктора Шавера.
   Он был огорчен, обижен,  и  я  его  понимала.  Я  сказала,  что  обещаю
показываться ему часто, но если мне придется и дальше жить в этой комнате,
то в конце концов я сойду с ума.
   - Вряд ли, - ответил он. - Вам угрожает  другое.  Вы  способны  сказать
себе: "Ну и пусть я ничего не помню, у меня еще уйма  времени  впереди,  я
накоплю  новые  воспоминания".  Вот  это  было  бы   настоящим   безумием,
впоследствии вы пожалели бы о таком решении.
   Он ушел, оставив меня наедине с этой  мыслью,  которая,  действительно,
уже приходила мне в голову. С тех пор как  я  обрела  лицо,  меня  не  так
тяготила пропажа пятнадцати лет жизни, стертых из памяти. Не прошла боль в
затылке - правда, вполне терпимая - и тяжесть в  голове,  но  ведь  и  это
пройдет. Когда я смотрела на себя  в  зеркало,  я  была  я,  у  меня  были
раскосые глаза китайского божка, за стенами больницы меня ждала  жизнь,  я
была счастлива и очень себе нравилась. Шут  с  ней,  с  "прежней",  раз  я
теперь во какая!
   - Ну до чего же все просто, когда я вижу себя в зеркале: я ужасно  себе
нравлюсь, я прямо-таки без ума от себя!
   Так говорила я сестре Раймонде, делая пируэт за  пируэтом  и  стараясь,
чтобы моя широкая юбка стояла колоколом. Но неокрепшие ноги  не  разделяли

Следующая

16 >