27 >

Признайся, ты делаешь это нарочно!
   - Пей свой кофе, - отвечала Жанна.
   Сейчас облик и поведение Жанны тоже не вязались с тем представлением  о
ней, какое создалось у меня в первый день и вечер нашей встречи. Она стала
замкнутой, час от часу отдаляясь от меня все больше. Что-то в моих словах,
в моих поступках ей по-прежнему не нравилось, и мне было ясно, что ее  это
гложет.  Она  долго  молча  разглядывала  меня,   затем   начинала   вдруг
возбужденно говорить, постоянно возвращаясь к рассказу о пожаре либо о том
дне за месяц до несчастья, когда она застала меня пьяной на мысе Кадэ.
   - Самое правильное мне было бы туда поехать!
   - Через несколько дней поедем.
   - Я хочу увидеть отца. Почему мне нельзя  увидеть  тех  людей,  которых
знала прежде?
   - Твой отец в Ницце. Он  стар.  Встреча  с  тобой,  когда  ты  в  таком
состоянии, ничего хорошего ему не сулит. Что до прочих, то  я  предпочитаю
еще немножко подождать.
   - А я - нет.
   - А я - да. Послушай,  мой  цыпленочек:  пройдет  день-другой,  и  твоя
память, может быть, сразу восстановится.  Думаешь,  мне  легко  не  давать
твоему отцу встретиться с  тобой?  Он  считает,  что  ты  еще  в  клинике.
Думаешь, мне легко отгонять от тебя всех этих шакалов? Я ведь хочу,  чтобы
ты успела выздороветь к тому времени, как с ними встретишься.
   Выздороветь... Я  уже  столько  узнала  о  себе,  ничего  при  этом  не
вспомнив, что изверилась в своем выздоровлении. А у  доктора  Дулена  меня
ждало все то же: уколы, игры с кусочками  проволоки,  режущий  глаза  свет
ламп, автоматическое письмо. Мне делали укол в правую руку и заслоняли  ее
щитком, чтобы я не видела того, что пишу. Я не чувствовала  ни  карандаша,
вложенного в мои пальцы врачом, ни того, как вожу рукой. Пока я безотчетно
выполняла свое задание, доктор Дулен и его ассистент беседовали со мной  о
южном  солнце  и  о  прелестях   Лазурного   берега.   Из   этого   дважды
производившегося опыта с автоматическим  письмом  мы  ничего  не  вынесли,
кроме того, что почерк у меня  ужасно  изменился  от  постоянного  ношения
перчаток. Доктор Дулен, которому я сейчас верила  не  больше,  чем  Жанне,
уверял, что якобы эти сеансы освобождают от некоего  чувства  тревоги  мое
подсознание, а уж оно-то все помнит.  Я  читала  "написанные"  мною  таким
образом страницы. Они представляли собой набор  бессвязных,  незаконченных
слов, большей частью получившихся от "столкновения поездов", по  выражению
доктора Дулена, как в худшие дни моего пребывания в клинике.  Чаще  других

Следующая

27 >