Себастьен Жапризо. Ловушка для Золушки - УБИЛА
28 >
встречались слова из одного ряда: нос, глаза, рот, руки, волосы, - так что мне начинало казаться, будто я читаю свою телеграмму Жанне. Идиотское, надо сказать, занятие. На четвертый день у нас с Жанной состоялся крупный разговор. Кухарка была на другом конце дома, слуга куда-то ушел. Мы с Жанной сидели в креслах у камина в гостиной - я постоянно зябла. Было около пяти часов вечера. В одной руке я держала письма и фотографии, в другой - пустую кофейную чашку. Жанна, бледная, с кругами под глазами, курила и - в который уж раз - отказывала мне в праве увидеться с прежними знакомыми. - Я этого не хочу, вот и все. Кто, по-твоему, твои прежние знакомые? Ангелы, сошедшие с небес? Да они же не упустят такую легкую добычу, как ты. - Это я-то добыча? Но с какой точки зрения? - С той точки зрения, которая выражается цифрами с большим количеством нулей. В ноябре тебе исполнится двадцать один год. К этому времени будет вскрыто завещание Рафферми. Но его даже не обязательно вскрывать, чтобы прикинуть, сколько миллиардов лир перейдет в твои руки. - Надо же было все это мне объяснить! - Я думала, ты знаешь. - Я ничего, решительно ничего не знаю! Ты-то понимаешь, что я ничего не знаю! Тут она допустила свою первую оплошность: - Я уже перестала понимать, что ты знаешь и чего не знаешь! Я просто теряю голову. Не сплю по ночам. В сущности, тебе так легко ломать комедию! Жанна швырнула свою сигарету в огонь. Я поднялась с кресла. Часы в прихожей пробили пять. - Комедию? Какую комедию? - А потеря памяти! - ответила она. - Удобнейшая штука! Никаких внешних повреждений, никаких следов этой болезни - кто может знать, что больная амнезией на самом деле не больна, кроме нее самой? Она тоже вскочила. Сейчас она была неузнаваема. И вдруг снова стала Жанной: стройная женщина в широкой юбке, высоченная, на голову выше меня, светловолосая, глаза с золотой искоркой, лицо спокойное. - Маленькая моя, я сама не знаю, что говорю! Но моя правая рука размахнулась прежде, чем ее слова дошли до моего сознания. Я ударила Жанну в уголок рта. Острая боль из руки передалась в затылок, я зашаталась и повалилась ничком на Жанну. Она подхватила меня и крепко прижала к груди, не давая шевельнуться. Но мои руки были как свинцом налиты, я бы и не могла вырваться. - Успокойся, - повторяла она. - Пусти меня! Зачем бы я стала ломать комедию? Зачем? Ну! Хоть это ты