45 >

скомкала их и сунула в карман пальто. И поскольку все мои мысли  сводились
к одному, я истолковала свой собственный жест  как  лишнее  доказательство
своей гипотезы: Ми, конечно, такого жеста не сделала  бы.  Пара  чулок  не
имела для нее никакой цены. Она швырнула бы  их  куда  попало,  на  другой
конец комнаты.
   В кармане пальто я нащупала ключи, которые дал  мне  Франсуа.  Кажется,
это была третья по счету милость, дарованная мне жизнью в тот день. Второй
милостью был поцелуй, полученный до той минуты, когда я  услышала  вопрос:
"Теперь ты мне веришь?" А первой - взгляд  Жанны,  когда  я  попросила  ее
выписать чек и она вышла из машины: усталый, чуть сердитый  взгляд,  но  в
нем я прочла, что Жанна любит меня изо всех сил,  -  и  едва  я  вспомнила
здесь об этом, в гостиничном номере, как  снова  уверовала:  все  это  мне
только приснилось, все это неправда.
   В телефонном справочнике особняк на улице Курсель числился под фамилией
Рафферми.  Мой  указательный  палец,  обтянутый  мокрой  тканью  перчатки,
пропустил пятьдесят четыре  номера  в  столбце,  пока  не  остановился  на
нужном.
   Такси доставило меня к  номеру  пятьдесят  пятому:  ворота  с  высокими
решетчатыми створками, выкрашенными в черный цвет.  Мои  часы,  которые  я
завела перед уходом из гостиницы, показывали без чего-то полночь.
   В глубине сада, усаженного каштанами, высился  дом  -  белый,  изящный,
безмятежный. Окна в нем не светились, ставни, по-видимому, были заперты.
   Я  отворила  ворота  -  они  не  скрипнули  -  и  поднялась  по  аллее,
окаймленной газоном. К замкам  парадной  двери  мои  ключи  не  подходили.
Обогнув дом, я нашла черный ход, дверь которого и отперла.
   На меня пахнуло духами Жанны. Я зажигала свет в каждой  комнате,  через
которую проходила. Они были  маленькие,  большей  частью  выкрашены  белой
краской и, на мой взгляд, обставлены уютно и удобно.  На  втором  этаже  я
обнаружила спальни. Их двери выходили в переднюю, наполовину некрашеную  -
покраску стен еще не закончили.
   Первая комната, в которую я вошла, была спальней Мики. Откуда  я  знаю,
что это ее спальня, я себя и не спрашивала. Все тут говорило о ней: сумбур
эстампов на стене, дорогая обивка мебели, большая кровать с балдахином,  в
сборках из  шелковой  кисеи,  которую  сквозняк  из  передней  надул,  как
корабельные паруса. Говорили о  Мики  и  теннисные  ракетки  на  столе,  и
фотография какого-то юноши, повешенная  на  абажур,  и  огромный  плюшевый

Следующая

45 >