5 >

окно, передо мной - большой солнечный зайчик.
   Вошел какой-то мужчина, говорил со мной очень ласково,  жаль,  что  так
мало. Просил меня  быть  умницей,  не  пытаться  поворачивать  голову  или
шевелить руками. Он говорил, отчеканивая каждое слово по  слогам.  Он  был
спокоен и внушал спокойствие.  У  него  длинное  угловатое  лицо,  большие
черные глаза. Больно мне было только от его белого халата. Он  это  понял,
заметил, что я жмурюсь.
   Во второй раз он  пришел  в  сером  пиджаке.  Опять  говорил  со  мной.
Попросил закрывать глаза, когда я  хочу  сказать  "да".  Мне  больно?  Да.
Голова? Да. Руки? Да. Лицо? Да. Я понимаю, что он говорит?  Да.  Потом  он
спросил, знаю ли я, что случилось. Увидел, что я отчаянно раскрыла глаза.
   Он ушел, сиделка сделала мне  укол,  чтобы  я  спала.  Она  большая,  с
большими белыми руками. Я поняла, что мое лицо не  голое,  как  у  нее,  а
закутано. Я постаралась ощутить на своей коже повязки,  мази.  Я  мысленно
проследила - петля за петлей - бинт, который окутывал мою  шею,  переходил
на затылок и темя, потом на лоб, оставляя глаза  свободными,  спускался  к
нижней части лица и дальше - кругами, кругами. Я заснула.
   В последующие дни я стала кем-то, кого перекладывают, кормят, возят  по
коридорам, кто закрывает глаза один раз, если хочет сказать  "да",  и  два
раза, если хочет сказать "нет", кто не кричит, а истошно  вопит  во  время
перевязок, кто пытается с помощью глаз  дать  выход  теснящимся  в  голове
вопросам, кто не  может  ни  говорить,  ни  двигаться;  я  превратилась  в
животное, чье тело очищают мазями, а мозг - уколами, в существо  безрукое,
безликое; я стала - Никто.
   - Через две недели  снимем  с  вас  повязки,  -  сказал  мне  доктор  с
угловатым лицом. - По правде  говоря,  немножко  жаль:  вы  мне  нравитесь
такой, похожей на мумию.
   Он назвал мне свою фамилию: Дулен. Радовался тому, что через пять минут
я помнила ее, а еще больше тому, что я способна повторить ее не  коверкая.
Сначала, когда он наклонялся надо мною, он говорил только: "моя  барышня",
"малютка", "умница". Я повторяла: "мобашкола", "малинейка", "умнисердие  -
слова, которые мое сознание отмечало  как  неправильные,  но  одеревенелые
губы выговаривали помимо  моей  воли.  Позднее  доктор  Дулен  назвал  это
"столкновением поездов", он говорил, что это не так неприятно, как прочее,
и очень быстро пройдет.
   И впрямь, мне понадобилось меньше десяти дней, чтобы научиться узнавать
услышанные мною глаголы и прилагательные. На имена  нарицательные  у  меня

Следующая

5 >