84 >

говорила, что он кретин и грубиян. И не истерик, а параноик. Оттого что он
зашивает головы, мозги у него превратились в подушку для иголок. У него  у
самого голова дырявая.
   Я же была не прочь снова побывать у него. Конечно, он был  груб,  но  я
жалела, что прервала его. Он не все мне рассказал.
   - Надо же такое выдумать!  Ты,  значит,  хочешь  забыть  саму  себя!  -
потешалась Жанна. - Выходит, так!
   - Если бы он знал, кто я, он поставил бы  все  с  головы  на  ноги.  Не
прикидывайся дурочкой. Я хотела бы забыть Мики, вот и все.
   - Вот то-то и оно, что, если бы он поставил все с головы  на  ноги,  от
его блестящего рассуждения через секунду ничего бы не осталось.  Не  знаю,
что он подразумевает под истерией, хотя могу допустить, что Мики нуждалась
в лечении. Но ты-то была совершенно нормальна. Тебя я никогда не видела  в
возбужденном состоянии, и ты не была такая нервная, как она.
   - И все же именно я хотела ударить доктора  Дулена,  именно  я  ударила
тебя. Ведь это так!
   - На твоем месте и в твоем состоянии, думаю, каждый бы так поступил.  Я
бы вообще схватила какую-нибудь железяку. И при этом  ты  стерпела,  когда
эта сумасшедшая задала тебе такую таску, что  ты  целую  неделю  ходила  с
синяками - даже не посмела дать сдачи, хотя в Мики весу было ни  на  грамм
больше, чем в тебе. А ведь это была ты, а не она!
   На  третий  день  она  объявила,  что  мы  возвращаемся  на  мыс  Кадэ.
Приближается  день  вскрытия  завещания.   Жанне   необходимо   при   этом
присутствовать, и я должна на несколько дней остаться одна с прислугой. По
мнению Жанны, я еще не  в  состоянии  выступить  в  своей  новой  роли  во
Флоренции, Ремонт на мысе Кадэ начался спустя две недели после  пожара,  и
теперь жить нельзя еще только в спальне  Доменики.  По  мнению  Жанны,  на
вилле  я  буду  вдали   от   людей,   в   обстановке,   благоприятствующей
выздоровлению.
   По этому вопросу, впервые с того дня, когда я сбежала от нее  на  одной
из улиц Парижа, между нами произошла ссора. Мысль о возвращении на  виллу,
где еще свежи следы пожара, да и сама идея выздоровления в этой обстановке
приводили меня в ужас. Но я, как всегда, уступила.
   К концу дня Жанна отлучилась куда-то,  оставив  меня  на  час  одну  на
террасе отеля. Вернулась  она  не  в  своей  белой  машине,  а  в  голубом
"Фиате-1500" и сказала, что он мой. Она дала  мне  документы  и  ключи  от
машины, и я покатала ее по Ницце.
   На другое утро мы на двух машинах - Жанна впереди, я за ней - двинулись

Следующая

84 >