17 >

   Рене Кабур откинулся на спинку диванчика, прикрыл глаза, которые слепил
слишком яркий свет неоновых ламп.
   Может быть, это  движение  и  заставило  его  решиться.  Он  устал,  он
чувствовал, что проведет воскресенье дома, борясь с гриппом, между  смятой
постелью, газовой плиткой, которую ему следовало починить  сто  тысяч  лет
назад, чашкой, которую он не будет мыть, хотя она сделается  липкой  после
нескольких выпитых грогов. Ему не хотелось сейчас возвращаться к  себе,  в
этом все дело, наверняка в этом. Хотелось  поговорить  с  кем-нибудь,  кто
выслушал бы его, для кого он в течение  нескольких  минут  представлял  бы
достаточно интереса, чтобы он его выслушал.
   Он взял жетон в правую руку, поднялся, поискал глазами  в  зале,  вдруг
наполнившемся шумом, телефон.
   Он спустился на несколько ступенек. В кабине, в которой свободно  могло
поместиться несколько человек и стены которой были испещрены  надписями  и
рисунками, он вдруг понял, что не знает, кому звонить. В газете говорилось
об уголовной полиции или комиссариате квартала.
   Он поискал номер уголовной полиции в справочнике Боттена, без  обложки.
Нашел телефон префектуры. Он  думал  о  коленях  покойницы,  об  описании,
данном в газете: черные лодочки, следы от  ожерелья  на  шее.  Он  пытался
думать лишь о том, что он должен будет  сказать.  Окажется  ли  он  первым
пассажиром купе, позвонившим в полицию?
   Голос у него сорвался, когда он произносил "Алло", он  кашлянул,  чтобы
прочистить горло. Он сказал, что приехал в "Фокейце", что ехал в  купе,  о
котором говорится во, что фамилия его Кабур.
   Он невольно произнес эти последние слов.  Они  так  решительным,  таким
требовательным тоном, что на другом конце провода ответили: "Ну, и что?"
   Там никто не знал о случившемся. Сказали,  что  выяснят.  Ему  придется
подождать. И потом, ему следовало звонить по другому телефону. Он ответил,
что не знал этого.
   Он ждал, положив голову на руки, прижав потрескивающую  трубку  к  уху,
жалея уже, что позвонил.
   Теперь он безуспешно пытался собраться с мыслями, вспомнить все об этой
поездке, точно определить, что он должен сказать. Он  помнил  лишь  улыбку
девушки, которая села в поезд в Авиюне. Как ее звали? Он не знал.
   Он сел в поезд за полчаса до отхода. Кто-нибудь уже находится  в  купе?
Вроде никого. Хотя нет, был паренек, паренек  лет  пятнадцати.  Белокурый,
грустный на вид, в мятом костюме из твида. Нет, он был не в купе, а  стоял
у дверей. Вероятно, вышел из соседнего купе.

Следующая

17 >