19 >

засученные до локтя рукава, лицо, налитое накопившейся к семи часам вечера
усталостью.
   Инспектор с фамилией боксера сказал, что  он  сейчас  возьмет  ручку  и
листок бумаги, потом повторил, что слушает, и тут же сам снова заговорил:
   - Имя, возраст, адрес, профессия.
   - Кабур, Рене Кабур. Мне тридцать восемь лет. Я директор  отдела  сбыта
бытовых электроприборов фирмы  "Прожин".  "Прогресс"...  Да,  именно  так,
"Прожин". Нет, я нахожусь в пивном баре около Восточного вокзала. Живу  на
улице Синор, совсем рядом. Как только я прочел обо  всем  этом  во  "Франс
Суар"... Так вот, то есть, ничего особенного, но я подумал, что должен вам
позвонить...
   Он правильно сделал. Какое место  он  занимал,  подождите,  я  взгляну,
226-е, верно?
   - Да, верхнюю полку справа от входа, вот именно.
   - Вы сели в Марселе?
   - Да. Вчера вечером.
   - И вы не заметили ничего особенного во время пути? У него чуть было не
вырвалось, что ему не так часто приходится  ездить  в  поезде  и  ему  все
казалось "особенным", но в конце концов он ответил:
   - Нет, ничего.
   - Когда вы вышли из поезда?
   - Сразу по прибытии. Я хочу сказать, почти сразу.
   - А когда вы выходили  из  купе,  тоже  ничего  особенного?  Это  слово
вызвало у него желание рассмеяться, глупо рассмеяться, оно звучало теперь,
когда он его слышал, как-то нелепо. Он сказал:
   - Нет, ничего, но я могу заверить, что в ту  минуту  женщина  была  еще
жива.
   - Вам она знакома?
   - Вы хотите  спросить,  знаю  ли  я,  о  ком  идет  речь?  Я  же  видел
фотографию...
   - Были ли еще женщины в купе? Они этого не знают.  Значит,  пока  никто
еще им не звонил. У него возникло  странное  чувство:  первым  приехал  на
вокзал, первым вышел из вагона, стал первым свидетелем.
   - Да, были еще две женщины. Одним словом, те, кого я видел.
   - В списке указаны только фамилии, - сказал инспектор Грацциано, - а вы
первым из пассажиров купе нам  позвонили.  Не  могли  бы  вы  описать  нам
остальных?
   Рене Кабур ответил: "Конечно". Но он оставил газету в зале, и  это  его
раздосадовало.
   И в то же время он был слегка разочарован. Ему и в голову не приходило,
что допрос будет вестись по телефону, в этой  кабине,  где  он  уже  успел
вспотеть, перед неумелыми рисунками, от которых он не отводил взгляда,  но
которых словно и не видел.
   - Послушайте, может, было бы лучше мне к вам приехать?
   - Сейчас? Наступило молчание, затем голос диктора ответил, что это было
бы весьма любезно с его стороны, но уже восьмой час,  а  тут  у  него  еще

Следующая

19 >