38 >

денег из своей копилки. Но я  не  знаю,  правильно  ли  было  называть  ее
жадной. Она не копила деньги. Она тратила их. Но тратила только  на  себя.
Ей была нестерпима сама мысль, что  она  может  потратить  их  на  кого-то
другого. Подарки она делала только моему сыну, которого очень любила,  что
же касается моей дочери,  тут  все  обстояло  иначе,  из-за  этого  у  нас
создавались глупейшие ситуации дома. Однажды мы ей об этом сказали.
   - Сколько лет вашему сыну?
   -  Пять,  а  что?  Грацци  вытащил  из  бумажника  детские  фотографии,
найденные в вещах покойной.
   - Да, это он. Это Поль. Эти фотографии были сделаны три года назад.
   - Если я вас правильно понял, мадам, вы хотите  сказать,  что  у  вашей
сестры не было привычки откладывать  деньги,  но  по  характеру  она  была
скорее... скажем, эгоисткой... Это так?
   - И да, и нет. Я не говорила, что она была  эгоисткой.  Она  была  даже
очень великодушной, очень доверчивой со всеми. Все  те  глупости,  которые
она совершала, она совершала по наивности. Она была очень наивна.  Ей  это
ставили в вину. Не знаю, как вам объяснить, но теперь, когда она умерла...
   Слезы снова полились у  нее  из  глаз.  Грацци  решил,  что  ему  лучше
переменить тему. Заговорить о Бобе, например, затем прекратить разговор  и
вернуться к нему позднее. Но он невольно бередил все ту же рану.
   -  Вы  ее  стали  в  чем-то  упрекать?  Вы  поссорились?  Ему  пришлось
подождать, пока она вытрет глаза  скомканным  платком.  Она  утвердительно
кивнула головой, у нее началась икота, отчего на шее набухли вены.
   - Два года назад, на Рождество, из-за пустяка.
   - Какого пустяка?
   - Из-за автомобиля. Она купила "дофин". Она много  раз  советовалась  с
мужем, он занимался оформлением кредита,  доставкой,  в  общем,  всем.  Ей
давно хотелось иметь машину. Еще задолго до того, как она ее  купила,  она
стала говорить "моя машина". Когда же она, наконец, ее получила,  накануне
Рождества, то захотела, чтобы в каком-то гараже ей нарисовали на  передних
дверцах маленькую букву "Ж". Мы ждали ее к обеду. Она опоздала.  Объяснила
причину. Она была счастлива, просто невероятно...
   Грацци не мог больше видеть ее слез, которые двумя ручейками  текли  по
ее бледному лицу.
   - Мы посмеялись над ней из-за этих букв. А  потом...  знаете,  как  это
бывает. Слово за слово, и мы наговорили ей массу всего о том, что, в конце
концов, касалось только  ее...  Вот  так.  После  этого  случая  мы  стали
видеться гораздо реже, может быть, пять или шесть раз в году.

Следующая

38 >