48 >

что сказал Кабур, на выбор.
   - А как она выглядит?
   - Только не как женщина, которая способна кого-то придушить.
   Грацци заметил, что Жоржетта Тома тоже не похожа  на  женщину,  которая
встречается с мужчиной раз в полгода, проводит с ним несколько ночей, а  в
остальное время о нем и не вспоминает. Однако дело обстояло именно так.
   - Откуда нам известно, что она о нем больше не вспоминала?  -  возразил
Жан Лу. - На свете многое переменилось, патрон, с тех пор, когда тебе было
двадцать, надо шагать в ногу со временем.
   Было пять часов, когда они захлопнули за собой дверцы машины под окнами
дома,  где  жила  Эвелина  Даррес,  возле  знака,   запрещающего   стоянку
автомобилей. В конце узкой и тихой улицы они увидели как бы висящее в небе
светло-желтое крыло дворца Шайо.
   Дом был весьма респектабельный, добротный, на лестнице  ни  души,  лифт
работал.
   - Нам еще повезло, - заметил Грацци.
   Он чувствовал себя очень усталым, он устал от напряженных раздумий.  Он
никак не мог влезть в шкуру этой несчастной девицы, не понимал ее  и  даже
не пытался понять. Допрашивать свидетелей,  делать  записи,  быть  простым
трудягой-муравьем, который возвращается вечером домой,  вот  и  все.  Если
дело затянется, за работу возьмутся другие муравьи.  В  конце  концов  они
что-нибудь да раскопают, если будут трудиться вместе.
   Пока лифт бесшумно и быстро поднимал их наверх, он смотрел  на  Габера,
но тот не глядел на него: вероятно, думал о чем-то своем, о своей подружке
или еще о чем-нибудь, - в общем, ему наплевать было на  всю  эту  историю.
Грацци завидовал ему, его недовольному виду, презрительной гримасе. Жан Лу
никогда не станет  муравьем,  у  него  нет  ни  малейшего  желания  что-то
раскапывать,  ему  не  нужны  ни  продвижение  по  службе,   ни   указания
начальства. Он поступил в полицию три или четыре года назад,  потому  что,
как  он  сам  говорил,  его  отец  просто  помешан  на   правительственной
администрации, помешан до  одури  и  к  тому  же  упрям,  и  он,  Жан  Лу,
подчинился, чтобы его оставили в покое.  Его  отец,  должно  быть,  важная
шишка в каком-нибудь министерстве, может, даже в  Министерстве  внутренних
дел, а раз так, то он потихоньку протолкнет своего сынка.
   Открыв дверцу лифта на четвертом этаже, Габер сказал, что надеется, что
долго они здесь не задержатся. У него свидание на Елисейских Полях ровно в
восемь, а если придется еще заезжать к Кабуру, ему никак не успеть.
   Перед двухстворчатой дверью, уже позвонив,  Габер  аккуратно  застегнул

Следующая

48 >