62 >

какому разряду святош вас  следует  отнести.  Он  решит,  что  ей  повсюду
мерещится что-то дурное, потому что сама она только об этом и думает.
   Что за глупость он сказал? Что, дескать, на свете все виноваты.
   Ее беда в том, что она все время думает, будто ее в  чем-то  собираются
упрекнуть. Она прекрасно знает, в чем именно, но это же неправда. Женщина,
судорожно цепляющаяся за ускользающую молодость,  пытающаяся  хоть  как-то
развлечься. И эти жалкие потуги называются грехом. Людоедка-климактеричка.
Так сказать, седина в бороду - бес в ребро. Она двадцать лет была  замужем
за человеком, которому  ни  разу  не  изменила,  он  вечно  болел,  и  его
присутствие в ее жизни ощущалось немногим больше, чем  теперь,  когда  его
фотография стоит на комоде в спальне.
   Она взглянула на фотографию, когда выдвигала ящик комода,  чтобы  взять
перчатки и  сумочку.  В  1914-м  году  он  был  отравлен  газами.  Мягкий,
ласковый, он был единственным человеком на  свете,  не  вызывавшим  у  нее
желания уйти в свою раковину, и он так страдал последние месяцы,  что  она
встретила его смерть с облегчением.
   Грех.  У  нее  были  два  любовника:  первый  еще  до   замужества,   в
восемнадцать лет, во время каникул, когда она готовилась провалить  второй
экзамен на бакалавра, и еще один, уже после смерти мужа, в прошлом году, и
она до сих пор не может понять, как все это и с тем, и с  другим  могло  у
нее получиться.
   У нее в памяти не сохранилось никаких воспоминаний о первом  любовнике,
она даже забыла его имя, не помнила, был ли он красив или нет,  ничего  не
помнила, кроме того, что страшно боялась, как бы их не застали врасплох, и
он, вероятно, тоже боялся, так как не стал ее раздевать, а  только  задрал
ей юбки на краешке кровати.
   Даже теперь, когда в ее присутствии говорили  о  молодых  девушках,  ей
становилось не по себе - не потому, что она считала случившееся  серьезным
проступком, а как раз потому,  что  ничего  не  помнила.  Все  происходило
как-то быстро, мучительно трудно и немного  непристойно.  И  та  маленькая
дурочка, позволившая это с собой проделать, чувствуя, как  к  свисающей  с
кровати голове приливает кровь, была не она.
   В передней, уже выходя из квартиры, она снова взглянула на себя в  свою
"ведьмочку", вспомнила воспитательницу из пансиона, и ту маленькую дурочку
с задранной юбкой,  и  ту  женщину,  которая  спустя  почти  двадцать  лет
позволила обнять себя в бистро, где пахло  жареным  картофелем  и  красным

Следующая

62 >