9 >

искусств. Двадцать лет, а в голове ветер гуляет. Только  труба  и  изящные
искусства, вот и все, что его интересует. Сын у него настоящий кретин.
   Натягивая  пальто,  он  на  мгновение   остановился,   вытянул   вперед
указательный палец и повторил, что уж он, Грацци, может ему поверить,  сын
у него настоящий кретин. К несчастью, это ему не мешает его любить. Уж он,
Грацци, может ему поверить, у него просто сердце разрывается.
   Он снова сказал "ладно". Они еще  побеседуют  после  обеда.  А  как  со
списком пассажиров, взявших билеты на поезд? Эти железнодорожники  никогда
не спешат. Во всяком случае, не стоит пока слишком загружать  лабораторию.
Придушить в поезде красотку - это работа не для профессионала.  Не  успеет
Грацци оглянуться, как какой-нибудь псих свалится ему на голову:  я  любил
ее и тому подобное.  И  тогда  можно  будет  передать  дело  этой  скотине
Фрегару.
   Закутав  шею  теплым  шерстяным  кашне  в  красную  клетку,   он   стал
застегивать пальто на толстом животе,  который  торчал  у  него  словно  у
беременной женщины. Он пристально посмотрел на Грацци, на его галстук.  Он
никогда никому не смотрел прямо в лицо. Говорили,  что  у  него  что-то  с
глазами, что-то с ним в детстве приключилось. Но разве можно поверить, что
и он был когда-то ребенком?
   В коридоре он оглянулся и окликнул Грацци, который в эту минуту  входил
в комнату инспекторов: да, он чуть было не  забыл  сказать.  Это  касается
истории с игральными автоматами, тут  надо  действовать  очень  осторожно,
замешано слишком много народу.
   И пока не передадут все сведения в Управление безопасности, не  следует
слишком высовываться. Так что если какой-нибудь газетчик крутится здесь, в
их конторе, хорошо бы ему подсунуть  историю  задушенной  красотки,  а  об
остальном промолчать. Имеющий уши, да слышит.
   Первый "газетчик, крутившийся в их конторе", поймал Грацци за  рукав  в
шестнадцать часов,  когда  тот  вместе  с  белокурым  собирателем  жемчуга
возвращался с улицы Дюперре. У него была серьезная улыбка  и  процветающий
вид постоянного сотрудника "Франс Суар".
   Грацци подарил ему со всеми полагающимися оговорками  историю  женщины,
задушенной  на  Лионском  вокзале,  и  великодушно  достал  из   бумажника
фотографию с  удостоверения  убитой,  переснятую  отделом  криминалистики.
Жоржетта Тома была там такой, какой ее нашли, с искусным макияжем,  хорошо
причесанная, ее вполне можно было узнать.
   Журналист  присвистнул,  внимательно  все  выслушал,  сделал  кое-какие

Следующая

9 >