13 >

эгоизмом, как она. Она исходит из принципа, что  в  этом  мире,  где  люди
приучаются склоняться перед бурей, нужно создавать бури, чтобы  вознестись
в их вихре. Ее прозвали Анита-наплевать-мне-на-тебя. Она это знала и  даже
подписывалась так  в  служебных  записках,  когда  устраивала  кому-нибудь
разнос.
   Недели через три после свадьбы Анита родила девочку. С тех пор  она  не
служит и я ее практически не вижу. Что же касается Мишеля Каравея,  то  до
вчерашнего вечера я считала, что он забыл о моем знакомстве с его женой.
   В тот день Каравей выглядел не то усталым, не то  озабоченным,  и  цвет
лица у него был землистым, как в те дни, когда он садится на диету,  чтобы
похудеть. Назвав меня по имени, он сказал,  что  попал  в  затруднительное
положение.
   Я увидела, что кресло для посетителей, стоящее у моего стола,  завалено
папками. Я убрала их, но он не сел. Он оглядывал мой кабинет  так,  словно
впервые вошел сюда.
   Он сказал, что завтра утром улетает в Швейцарию. У нас в Женеве крупный
заказчик, некий Милкаби, владелец  фирмы,  выпускающей  сухое  молоко  для
новорожденных. Чтобы  получить  заказ  на  следующую  рекламную  кампанию,
Каравею предстоит час или два отстаивать свои интересы перед лицом  дюжины
директоров и их заместителей с ледяными лицами  и  ухоженными  маникюршами
руками, показывать им макеты, отдельные оттиски на меловой бумаге, цветные
фотографии - словом, постараться с честью выйти из этого сражения,  и  все
уже готово, лишь наша ударная сила - литературная часть  -  находится  под
угрозой. Каравей объяснил мне, даже не улыбнувшись (подобные объяснения  я
слышала уже не меньше  ста  раз),  что  составлен  целый  доклад  о  нашей
рекламной тактике и тактике наших конкурентов, но в последнюю  минуту  он,
Каравей, все  переделал,  и  теперь  это  уже  не  доклад,  а  исчерканный
черновик, - иными словами, лететь ему не с чем.
   Каравей говорил быстро, не глядя на меня -  ему  было  неловко  просить
меня об одолжении. Он сказал, что не  может  отправиться  туда  с  пустыми
руками. Не может он и отложить встречу с Милкаби, он уже дважды откладывал
ее. Хотя швейцарцы и тугодумы, но если мы откажемся от  встречи  в  третий
раз, то даже они сообразят, что мы прохвосты и  лучше  им  разносить  свое
сухое молоко по домам бесплатно, чем связываться с нами.
   Я уже давно поняла, куда  он  клонит,  но  молчала.  Он  тоже  умолк  и
машинально перебирал безделушки, стоявшие на моем столе. Я села.  Закурила

Следующая

13 >