19 >

убирались к черту.
   Мы уехали. Послушавшись Каравея, я сунула  в  сумку  ночную  рубашку  и
зубную щетку. По набережной Сены мы добрались  до  моста  Отей.  О  чем-то
вспомнив, он, не доезжая до дома, остановился на какой-то улице, где  было
много магазинов, поставив машину во втором ряду.
   Он дал мне пятьдесят франков и сказал, что ни он, ни Анита  никогда  не
ужинают и, наверное, в доме для меня ничего не найдется поесть. Обладай  я
хоть  капелькой  юмора,  я  бы,  наверное,  расхохоталась,  вспомнив  свои
бредовые мечты об интимном ужине  при  рассеянном  свете  ламп  и  надутых
сквозняком шторах. Но вместо этого я густо  покраснела.  Я  ответила,  что
тоже не ужинаю, однако он не поверил и повторил: "Пожалуйста, прошу вас".
   Он остался в машине, а я зашла в булочную и купила две бриоши и  плитку
шоколада. Он попросил меня также "заодно" забежать в аптеку  и  взять  ему
лекарство. Пока аптекарь ставил штамп на рецепт, я прочла на  коробочке  с
флаконом, что это сердечные капли. Он устраивает  голодовки,  а  чтобы  не
падать в обморок, взбадривает себя дигиталисом. Гениально!
   В машине, пряча в бумажник сдачу, он, не глядя на меня, спросил, где  я
купила свой костюм. Он, видно, из тех мужей,  которые  не  выносят,  когда
кто-то, кроме его жены,  прилично  одет.  Я  ответила,  что  получила  его
бесплатно, как сотрудница агентства, когда мы делали фотографии для одного
из наших клиентов с улицы Фобур-Сент-Оноре.  Он  кивнул  головой  с  таким
видом, словно подумал: "Ну конечно, я сразу догадался", - но,  желая  быть
любезным, сказал мне что-то вроде того,  что  для  готового  платья,  мол,
костюм очень недурен.
   Я никогда раньше не бывала в Отее, в квартале Монморанси.  Видимо,  мое
настроение окрашивало весь пейзаж, потому что этот фешенебельный парижский
квартал с нарядными чопорными улицами показался мне деревней, убежищем для
провинциальных пенсионеров. Каравеи жили на Осиновой улице. Была  здесь  и
Липовая улица и, наверное, Каштановая. Дом Каравеев оказался именно таким,
каким я его себе представляла: большой, красивый,  окруженный  цветниками.
Был седьмой час. На  листьях  деревьев  мелькали  ослепительные  солнечные
блики.
   Помню, как мы подъехали, шум наших шагов в предвечерней тиши. В  холле,
облицованном красным кафелем, где на полу лежал большой ковер, на  котором
были изображены единороги, несмотря на то, что в окно  пробивался  дневной
свет, горели все лампы. Каменная лестница вела на верхние этажи, на нижней

Следующая

19 >