23 >

чтобы я отправлялась обратно в монастырь и подохла бы там от зависти.  Или
же с сокрушенным видом обещала в следующий раз принимать своего поклонника
на  моем  кухонном  столе.  На  следующий  день,  на  работе,  она   снова
превращалась в Аниту-наплевать-мне-на-тебя, в элегантно одетую девушку  из
богатых кварталов, сдержанную, деловитую, с ясными глазами.
   В конце концов я заснула, а может  быть,  лишь  задремала,  потому  что
через какое-то время я вдруг услышала голоса хозяев. Каравей сетовал,  что
приходится много пить и без конца встречаться с идиотами.  Потом  он  тихо
спросил меня через дверь: "Дани, вы спите? Все  в  порядке?"  Я  ответила:
"Да,  все  в  порядке,  мне  осталось  напечатать   пятнадцать   страниц".
Почему-то, подражая ему, я  говорила  шепотом,  словно  боялась  разбудить
кого-то в этом чертовом доме.
   Потом я опять заснула. И, как мне показалось, в  ту  же  минуту  кто-то
тихонько стукнул в дверь, это  уже  наступило  утро  -  сегодняшнее  утро.
Солнце освещало комнату, и я  услышала  голос  шефа,  который  сказал:  "Я
приготовил кофе, на столе стоит чашка для вас".
   Застелив постель и приняв  ванну,  я  оделась,  выпила  остывший  кофе,
который стоял рядом с машинкой, и снова взялась за работу.
   Шеф два или три раза заходил взглянуть, сколько мне осталось.  Потом  в
белой комбинации, держась одной рукой за голову -  со  вчерашнего  дня  ее
мучила мигрень, - а  другой  стряхивая  пепел  со  своей  первой  утренней
сигареты, появилась Анита, ища что-то,  чего  она  так  и  не  нашла.  Она
собиралась за дочкой на бульвар Сюше. Анита сказала  мне,  что  они  хотят
воспользоваться  деловым  свиданием  с  Милкаби  и  всей  семьей  провести
праздники в Швейцарии. Она  нервничала  из-за  предстоящей  поездки,  и  я
нашла, что хоть в этом она изменилась. Раньше она считала, что  клиенты  и
любовники тем больше вас ценят, чем больше  вы  заставляете  их  ждать,  и
портить себе кровь,  боясь  опоздать  на  самолет,  когда  можно  полететь
следующим, - мелочно.
   Впрочем, нервничали все - и она, и я, и Каравей. Последние две страницы
я отбарабанила совсем как те машинистки, которых  я  не  выношу:  даже  не
пытаясь вникнуть в смысл того, что пишешь.  Наверное,  я  пропустила  кучу
нелепостей, писала одной левой рукой (я левша, и если работа  спешная,  то
тороплюсь и забываю, что у меня есть и правая рука), теряла уйму  времени,
твердя себе: "Соображай же, что ты делаешь, правой,  дура,  правой",  -  и

Следующая

23 >