57 >

   Малыш Луи опустил жалюзи. На часах полдесятого вечера, в это время  бар
обычно закрывается.  По  телефону  он  сказал  Матильде:  "Так  нам  будет
спокойнее". Когда она приехала, подталкиваемая в своей коляске  Сильвеном,
за стойкой находились только два клиента, которым  Малыш  Луи  посоветовал
скорее  допить  рюмки.  Теперь  он  ставит  на  мраморную  плиту   столика
разогретую похлебку, початую бутылку вина, тарелку. Он, конечно, предложил
Матильде разделить его трапезу - рагу из барашка,  но  она  не  смогла  бы
проглотить и кусочка. Сильвен  отправился  ужинать  в  пивную  на  площади
Бастилии.
   Малыш Луи вполне соответствует своему прозвищу. Но располнел.  Говорит:
"Будь я сегодня боксером, перешел бы в средний вес. И со  мной  разделался
бы любой противник. Истинно говорю, если имеешь бистро,  трудно  сохранить
форму". Но его походка, когда он переходит от стойки к  столику,  приносит
две рюмки, полбатона хлеба, камамбер в  коробке,  отличается  удивительной
гибкостью. Он ходит словно на пружинах.  По  перебитому  носу,  сплющенным
ушам и изуродованному рту  видно,  что  ему  доставалось  от  противников.
Улыбка открывает ряд золотых зубов.
   Усевшись и заложив клетчатую салфетку за ворот  рубашки,  он  наполняет
рюмку  и  сначала  предлагает  Матильде.  Чтобы  покончить  со   светскими
условностями, она соглашается. Налив себе и отпив глоток, чтобы  промочить
горло, он прищелкивает языком и говорит: "Можете убедиться, вино отличное.
Мне его присылают из родного Анжу. Вот сколочу деньжат и сам вернусь туда.
Продам это  вонючее  заведение  и  поселюсь  в  винном  погребе  вместе  с
двумя-тремя приятелями для компании. Истинно скажу,  я  многое  повидал  в
жизни, но нет ничего лучше вина  и  дружбы".  И,  сокрушенно  улыбнувшись,
добавляет: "Извините, глупости болтаю. Вы меня смущаете".
   Затем накладывает в тарелку еду и ест, макая хлеб в соус. А в  перерыве
между  рюмками  рассказывает  Матильде  о  том,  что  ее  интересует.  Она
пододвинула к столу свою коляску.  За  окном  все  тихо,  не  слышны  даже
автомобили и голоса буянов, любящих вино и дружбу.


   В конце января 1917 года  в  кафе  зашла  вдова  из  Благотворительного
общества, "дама в трауре", и сообщила Малышу Луи, что его друг  умер.  Она
пришла из дома на улице Давиль, в двух шагах  от  бара,  где  до  войны  у
Эскимоса на первом этаже была столярная мастерская, а наверху - комнатенка
под крышей.
   Малыш Луи так и рухнул на стул. В тот момент  он  как  раз  рассказывал

Следующая

57 >