84 >

некая мадам Горд, чей муж, капрал пехоты, пропал на фронте Соммы в  январе
1917 года.
   Профессиональная тайна мешает мне раскрыть результаты моих поисков,  но
я могу вам дать адрес  той,  которая  одна  может  это  сделать,  -  улица
Менгалле, 43, в Париже.
   Я, конечно, мог бы быть вам полезен в вашем деле и готов  сообщить  мои
тарифы.
   Искренне ваш,
   Жермен Пир".

   "Мадам вдова Альфонс Шардоло
   Улица Ардоз, 25, Тур.
   28 марта 1920 года.
   Мадемуазель Донней!
   Я мать Юрбена Шардоло, капрала в 1916 году, произведенного в сержанты в
июне 1917 года, раненного в Шампани 23 июня 1918 года и погибшего во время
транспортировки.
   Юрбен был нашим единственным сыном. Муж умер от  горя  пятидесяти  трех
лет в начале прошлого года. Он не пережил смерть того, которого обожал,  и
оставил меня одну.
   Я думаю, вы тоже страдаете, потеряв близкого, этим я объясняю появление
вашего объявления в "Иллюстрасьон". Я не читаю его, потому что  не  выношу
больше газет, опасаясь увидеть в них или  прочитать  вещи,  внушающие  мне
ужас. Я не хочу больше думать о  войне.  Родственница  показала  мне  ваше
объявление. Я отвечаю потому, что там упомянут мой сын, а  также  место  и
даты, о которых он кратко рассказал во время  увольнения  в  конце  января
1917 года.
   Юрбен находился в  траншее  под  названием  Бинго  на  Сомме,  а  двумя
неделями раньше - 6 января 1917 года, -  туда  привезли  из  тыла  пятерых
французских солдат, приговоренных к смерти за самострел. Их  выбросили  со
связанными руками между этой траншеей  и  траншеей  противника.  Мой  муж,
фармацевт, вполне здравомыслящий человек,  гордившийся  нашей  армией,  не
хотел верить в эту историю, а я так и слышать не желала.  Помнится,  Юрбен
воскликнул: "Вам забили мозги,  да  поймите  же,  что  из-за  этой  гадкой
истории мы потеряли половину взвода". Позднее, успокоившись,  он  добавил:
"Вы правы, мне все приснилось, но верно и то, что  я  видел  всех  пятерых
мертвыми на снегу, и один из них, если не двое, был совсем не тот, кого  я
ожидал обнаружить".
   Знаю, мадемуазель, что пишу ужасные  вещи,  но  таковы  были  подлинные
слова сына. Ничего другого при мне он не рассказывал. Возможно, с отцом он
был более откровенным как во время этого увольнения, так и последнего -  в
марте 1918 года. Но я ничего не знаю.
   Вероятно, вы подруга, сестра, невеста одного  из  тех  осужденных.  Эта
мысль, поверьте, мучила  меня,  прежде  чем  я  решилась  написать.  Но  я

Следующая

84 >